А давай наперегонки до горки? — предложил он ей, предвкушая победу.
— Неа, — отказалась она, — Воспитательница сказала не бегать. Попадет потом.
— Струсила? Сдаешься? — подначил он ее и засмеялся обидно.
— Вот еще, — фыркнула она и рванула с места к горке.
Потом они сидели в группе, наказанные, под присмотром нянечки, смотрели в окно как гуляют другие и дулись друг на друга и на воспитательницу.
— Говорила тебе — попадет, — бурчала она.
— Я бы тебя перегнал обязательно, — дулся он, — Ты нечестно побежала. Я не приготовился…
— А спорим, я быстрей тебя читаю? — предложил он ей.
— Хахаха, — приняла она пари, — Вот будут проверять технику чтения и посмотрим. Если я быстрее — будешь мой портфель до дому и до школы таскать всю неделю.
— А если я — отдаешь мне свои яблоки всю неделю! — согласился он.
Потом он пыхтел по дороге с двумя ранцами и бурчал:
— Ну и что! Зато ты не запоминаешь, что читаешь, и пишешь медленнее. Спорим?…
— А давай поиграем, — предложил он, — Как будто бы я рыцарь, а ты как будто бы дама сердца.
— Дурак, — почему-то обиделась она.
— Слабо? — засмеялся он, — Слабо смущаться при виде меня? И дураком не обзываться тоже слабо.
— И ничего не слабо, — повелась она, — Тогда вот что. Ты меня тоже дурой не обзываешь и защищаешь.
— Само собой, — кивнул он, — А ты мне алгебру решаешь. Не рыцарское это дело.
— А ты мне сочинения пишешь, — хихикнула она, — Врать и сочинять — как раз рыцарское дело.
А потом он оправдывался в телефон:
— А не надо было себя как дура вести. Тогда никто бы дурой и не назвал. Я, кстати, и извинился сразу…
— Ты сможешь сыграть влюбленного в меня человека? — спросила она.
— С трудом, — ехидно ответил он, — Я тебя слишком хорошо знаю. А что случилось?
— На вечеринку пригласили. А одной идти не хочется. Будут предлагать всякое.
— Нуу… Я даже не знаю, — протянул он.
— Слабо? — подначила она.
— И ничего не слабо, — принял он предложение, — С тебя пачка сигар, кстати.
— За что? — не поняла она.
— Эскорт нынче дорог, — развел руками он.
А по дороге домой он бурчал:
— Сыграй влюбленного, сыграй влюбленного. А сама по роже лупит ни за что… Влюбленные, между прочим, целоваться лезут обычно…
— Что это? — спросила она.
— Кольцо. Не очевидно разве? — промямлил он.
— Нибелунгов? Власти? Какая-то новая игра затевается?
— Угу. Давай в мужа и жену поиграем, — выпалил он.
— Надо подумать, — кивнула она.
— Слабо? — подначил он.
— И ничего не слабо, — протянула она — А мы не заигрываемся?
— Да разведемся если что. Делов-то, — хмыкнул он.
А потом он оправдывался:
— А откуда мне знать, как предложения делаются? Я ж в первый раз предлагаю. Ну хочешь, еще раз попробую? Мне не слабо.
— Сыграем в родителей? — предложила она.
— Давай. В моих или в твоих? — согласился он.
— Дурак. В родителей собственного ребенка. Слабо?
— Ого как, — задумался он, — Не слабо, конечно, но трудно, небось…
— Сдаешься? — огорчилась она.
— Не, не. Когда это я тебе сдавался? Играю, конечно, — решился он.
— Усложняем игру. Ты теперь играешь в бабушку.
— Правда? — не поверила она.
— 3900, — кивнул он, — Пацан. Слабо тебе в бабушку сыграть?
— А ты в данном случае во что играешь?
— В мужа бабушки, — засмеялся он, — Глупо мне в бабушку играть.
— В де-душ-ку. Как бы ты тут не молодился, — засмеялась она, — Или слабо?
— Куда я денусь-то…
Она сидела у его кровати и плакала:
— Сдаешься? Ты сдаешься что ли? Выходишь из игры? Слабо еще поиграть?
— Угу. Похоже, что так, — ответил он, — Неплохо поиграли, да?
— Ты проиграл, раз сдаешься. Понял? Проиграл.
— Спорное утверждение, — улыбнулся он и умер.